fred_cole

Schönheit ist ein abstrakter Begriff, der stark mit allen Aspekten menschlichen Daseins verbunden ist. Mit der Bedeutung dieses Begriffes beschäftigt sich hauptsächlich die philosophische Disziplin der Ästhetik. Wie jede Wertung, ist dieser emotional positiv belegte Begriff von Wertvorstellungen (Bewertungsmaßstäben) und Bewertungszielen abhängig, die auch durch gesellschaftliche Konventionen geprägt werden. Welche Wertmaßstäbe dem Begriff „Schönheit“ zu Grunde liegen, und wie diese zustande kommen, ist auch Untersuchungsgegenstand von Natur- und Geisteswissenschaften.

Im Alltag wird als „schön“ meist etwas bezeichnet, was einen besonders angenehmen Eindruck hinterlässt: ein schöner Körper, ein schönes Musikstück, eine schöne Bewegungsabfolge im Tanz, aber auch Erlebnisse wie z. B. Gestreichelt-Werden. Eine Nähe zu Begriffen wie Harmonie und Symmetrie fällt auf, eine Abgrenzung gegenüber sinnlicher Überwältigung oder dem „nur“ Hübschen, dem das Besondere fehlt, ist nicht immer leicht.

Schönheit ist ein Dämon,der sich beim Vorhanden sein der Anbetung vermehrt und heranwächst.
  Nagual Juan Matus

 

Красота́ — эстетическая (неутилитарная) категория, обозначающая совершенство, гармоничное сочетание аспектов объекта, при котором последний вызывает у наблюдателя эстетическое наслаждение. «Красота» является важнейшей категорией культуры. В своём эстетическом восприятии понятие красоты близко к понятию прекрасного, с той лишь разницей, что последнее является высшей (абсолютной) степенью красоты. Вместе с тем, красота является более общим и многогранным понятием, во многом эклектичным. Противоположностью красоты является безобразное.^[1]

Красота часто относительна. То, что кажется красивым человечеству, возможно, не является красотой во вселенском абсолюте. Так, например, у инопланетных разумных существ, если таковые, конечно, имеются, вполне может быть совершенно иной взгляд на красоту и эстетику. И то, что кажется человечеству безобразным, отвратительным и ужасным, им может представляться прекрасным. Также, безусловно, относителен взгляд человека на красоту тела противоположного пола, так как он во многом диктуется сексуальным инстинктом.

Красота́ это демон,который множиться и растет при наличии поклонения.
Hагваль Xуан Mатус

Р.Г.Апресян

Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов [II; X]. М.: Мысль, 1979
Валла Л. Об истинном и ложном благе. О свободе воли. М.: Наука, 1989
Фромм Э. Человек для самого себя // Фромм Э. Психоанализ и этика. М.: Республика, 1993
Гусейнов А.А., Апресян Р.Г. Этика. М.: Гардарики, 1998. С. 311–322

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Биография

Творчество

Произведения

Романы

• L'impuro folle/ Грязный безумец (1974)
• La rovina di Kasch/ Руины Каша (1983)
• Le nozze di Cadmo e Armonia/ Бракосочетание Кадма и Гармонии (1988, Европейская премия Шарля Вейонна за эссеистику, 1991, французская Премия за лучшую иностранную книгу года, 1992)
• Ka/ Ка (1996)
• K/ К (2002)
• Rosa Tiepolo/ Роза Тьеполо (2006)
• La Folie Baudelaire/ Безумие Бодлера (2008)

Эссе

• I quarantanove gradini/ Сорок девять ступеней (1991)
• Sentieri tortuosi. Bruce Chatwin Fotografo/ Извилистые тропы. Брюс Чатвин - фотограф (1998)
• La letteratura e gli dèi/ Литература и боги (2001, Премия Багутта)
• Cento lettere a uno sconosciuto/ Сто писем неизвестному адресату (2003)
• La follia che viene dalle Ninfe/ Безумие, насланное нимфами (2005)

Публикации на русском языке

Литература

• Roberto Calasso. Bussigny: Fondation Charles Veillon, 1992.
• Cecchetti V. Roberto Calasso. Fiesole: Cadmo, 2006
• Бродский И. Вместо предисловия [1993]// Иностранная литература, 2003, №8, с.258-260

Ссылки

• Статья в Британской энциклопедии
• (англ.)

Leben

Werk

Calasso hält in seinen größeren Werken „kunstvoll das Gleichgewicht zwischen Literatur und Essay. Assoziativ ein Bild an das nächste reihend entfaltet er seine Sicht der griechischen Mythologie (in Die Hochzeit von Kadmos und Harmonia), der indischen Vorstellungswelt (in Ka) und der modernen europäischen Literatur (in Der Untergang von Kasch)“. ^[1] In seinem anschließenden Werk Die Literatur und die Götter versucht Calasso schließlich eine Engführung von griechischer und indischer Mythologie und jener Literatur der europäischen Moderne, die er als „absolute“ bezeichnet (zunächst Hölderlin und Friedrich Schlegel, dann Baudelaire, Lautréamont, Nietzsche, Benn)

Eine Besonderheit von Calassos schriftstellerischer Produktion sind die Waschzettel, die er für hunderte von Adelphi-Titeln verfasst hat. Weil sie nicht übliche Werbung sind, sondern, wie ein Rezensent schrieb, Texte „vom Feinsten, was sich auf der Länge zweier Druckseiten zu funkelnden Mikroerzählungen verdichten lässt“, wurde zum 40-jährigen Jubiläum des Verlages Adelphi eine Auswahl von hundert dieser Miniaturen in einem Band herausgegeben. ^[2]

Schriften

• Die geheime Geschichte des Senatspräsidenten Dr. Daniel Paul Schreber. (1974) Aus dem Ital. von Reimar Klein. Frankfurt/M.: Suhrkamp 1980 ISBN 3-518-11024-1
• Die Hochzeit von Kadmos und Harmonia. (1988) Aus dem Ital. von Moshe Kahn. Frankfurt/M., Leipzig: Insel-Verlag 1993 ISBN 3-458-33176-X
• Der Untergang von Kasch. (1983) Aus dem Ital. von Joachim Schulte und Reimar Klein. Frankfurt/M.: Suhrkamp 1997 ISBN 3-518-39925-X
• Ka. (1996) Aus dem Ital. von Anna Katharine Fröhlich und Marianne Schneider. Frankfurt/M.: Suhrkamp 1999 ISBN 3-518-41067-9
• Die Literatur und die Götter. (2001) Aus dem Ital. von Reimar Klein. München: Hanser 2003 ISBN 3-446-20263-3
• Die neunundvierzig Stufen. Essays. (1991) Aus dem Ital. von Joachim Schulte. München: Hanser 2005 ISBN 3-446-20567-5
• Hundert Briefe an einen unbekannten Leser. (2003) Aus dem Ital. von Roland H. Wiegenstein. München: Hanser 2006 ISBN 978-3-446-20741-7
• K. (2002) Aus dem Ital. von Reimar Klein. München: Hanser 2006 ISBN 978-3-446-20759-2

Nachweise

1. ↑ Art. Roberto Calasso. In: Gero von Wilpert: Lexikon der Weltliteratur. Fremdsprachige Autoren A–K. 4. Auflage. Stuttgart: Kröner 2004, S. 303 (Buchtitel hinzugefügt)
2. ↑ Volker Breidecker: Roberto Calasso nobilitiert den Waschzettel. In: Süddeutsche Zeitung, 20./21. Dezember 2003 (Rezension des italienischen Originals von Hundert Briefe an einen unbekannten Leser)

Weblinks

V. ВЫВОДЫ

     Но  завтра!   Ужасное   завтра!   Расслабленные,   утомленные   органы,
издерганные нервы, набегающие слезы, невозможность отдаться  систематической
работе - все это жестоко доказывает вам, что вы играли в запрещенную игру
     Безобразная природа, лишенная освещения  предыдущего  дня,  походит  на
грустные остатки пиршества. В особенности поражена воля,  самая  драгоценная
из всех способностей. Говорят - и это, кажется, верно,- что это вещество  не
причиняет никакого физического вреда, во всяком случае, никакого  серьезного
вреда. Но разве можно назвать здоровым человека, непригодного к деятельности
и способного только мечтать, хотя бы все члены  его  и  были  невредимы?  Мы
слишком хорошо знаем природу человека,  и  можем  утверждать,  что  человек,
который с ложкой, варенья может получить все блага земли и неба, не станет и
тысячной  доли  их  добиваться  трудом,   Возможно   ли   представить   себе
государство, все граждане которого опьянялись бы гашишем? Каковы были бы эти
граждане, эти воины, эти законодатели! Даже на Востоке, где употребление его
так распространено,  есть  государства,  в  которых  запрещено  употребление
гашиша,  В  самом  деле,  человеку,  под  страхом  духовного  разложения   и
интеллектуальной  смерти,  не  дозволено  изменять  основные  sqknbh  своего
существования и нарушать равновесие между своими способностями и тою средою,
в которой ему суждено проявлять себя; словом,  не  дозволено  изменять  свое
предназначение,  подчиняясь  вместо  того  фатальным  силам  другого   рода.
Вспомним  Мельмота,  этот  удивительный  прообраз.  Его  ужасные   страдания
заключаются в противоречии  между  его  чудесными  способностями,  мгновенно
приобретенными в сделке с дьяволом, и той обстановкой,  в  которой  он,  как
создание Божие,  осужден  был  жить.  И  никто  из  тех,  кого  он  пытается
соблазнить, не соглашается купить у него на тех  же  условиях  его  страшное
преимущество, В самом  деле,  всякий  человек,  отвергающий  условия  жизни,
продает свою душу. Легко увидеть связь между демоническими образами в поэзии
и живыми существами, предавшимися употреблению возбуждающих средств. Человек
захотел стать богом, но в силу неуловимого нравственного закона он пал  ниже
своей действительной природы, Это душа, продающая себя в розницу.
     Бальзак, несомненно, думал, что нет для человека большего стыда,  более
жгучего страдания, чем отречение от своей воли. Я видел  его  раз  на  одном
собрании, где речь шла о чудесном действии гашиша. Он слушал и  расспрашивал
с удивительным вниманием и оживлением. Люди, знавшие его, поймут,  насколько
это должно было интересовать его. Но идея непроизвольного мышления возмущала
его, Ему предложили давамеска; он рассмотрел его, понюхал  и  возвратил,  не
прикоснувшись  к  нему.  Борьба  между  его  почти  детским  любопытством  и
отвращением к. потере воли изумительно ярко отражалась на его  выразительном
лице. Чувство человеческого  достоинства  победило,  В  самом  деле,  трудно
представить себе, чтобы  этот  теоретик  воли,  этот  духовный  близнец  Луи
Ламбера,  согласился  потерять  хоть  малейшую  частицу   этой   драгоценной
субстанции.
     Несмотря на удивительные услуги, оказанные эфиром  и  хлороформом,  мне
кажется,  что  с  точки  зрения  спиритуалистической  философии   такое   же
нравственное осуждение применимо ко всем современным  изобретениям,  которые
стремятся уменьшить человеческую свободу  и  неизбежное  страдание.  Не  без
некоторого восхищения слушал я однажды офицера, рассказавшего мне о  тяжелой
операции, которая была сделана одному французскому генералу в ЭльАгуате и от
которой этот последний умер, несмотря на хлороформ. Этот генерал  был  очень
храбрым человеком  и  даже  более  того  -  одною  из  тех  душ,  к  которым
естественно   применяется   понятие   рыцарства.   "Ему   нужен    был    не
хлороформ,сказал офицер,- а взоры всей армии и полковая музыка. Тогда,  быть
может, он был бы спасен!"  Хирург  не  разделял  мнения  этого  офицера,  но
полковой капеллан придел в восхищение от него.
     Было  бы  излишне  после  всех  этих  соображений  распространяться   о
безнравственном характере гашиша.
     Сравню ли я его с самоубийством, с медленным  самоубийством,  с  всегда
отточенным и всегда окровавленным смертоносным оружием,-  ни  один  разумный
человек не сможет возразить мне.  Уподоблю  ли  я  его  чародейству,  магии,
пытающимся,  с  помощью  таинственных  исцеляющих  средств,   ложность   или
действенность  которых  одинаково  нельзя  доказать,-   достигнуть   власти,
недоступной человеку или доступной лишь тому, кто признан достойным ее,-  ни
одна thknqntqjh настроенная душа не отвергнет этого сравнения. Если  Церковь
осуждает магию и колдовство, то  именно  потому,  что  они  восстают  против
предназначений  Божьих,  не  признают  работу  времени  и   делают   лишними
нравственность  и  чистоту;  тогда  как  она,  Церковь,  считает  законными,
истинными только те сокровища, которые приобретены усилиями доброй воли.  Мы
называем мошенником игрока,  который  нашел  способ  верного  выигрыша;  как
назовем мы человека, который хочет за несколько грошей купить себе счастье и
гениальность?  Тут   сама   безошибочность   средства   указывает   на   его
безнравственность, как предполагаемая безошибочность магии налагает  на  нее
адскую печать,
     Нужно ли прибавлять, что гашиш, как все  одинокие  наслаждения,  делает
личность бесполезной для общества, а общество лишним для нее, побуждая ее  к
постоянному самовосхищению, толкая ее изо дня в день к краю  той  сверкающей
бездны, в которой она находит свое отражение - отражение Нарцисса.
     Но, быть может, взамен своего достоинства,  честности  и  свободы  воли
человек   может   извлечь   из   гашиша   большие   духовные   преимущества,
воспользоваться им, как своего  рода  мыслительным  механизмом,  как  ценным
инструментом? Вот вопрос, который мне часто приходилось слышать, и я  отвечу
на него,
     Во-первых,  как  я  уже  обстоятельно  разъяснил,  гашиш  пробуждает  в
человеке только то, что  составляет  содержание  его  собственной  личности.
Правда, это содержание его личности является  здесь  как  бы  возведенным  в
гигантскую степень и развернутым  до  своих  высших  пределов,  а  так  как,
несомненно, воспоминание о пережитом не  исчезает  по  окончании  оргии,  то
надежды этих утилитаристов кажутся с первого взгляда не лишенными  некоторых
оснований. Но я попрошу их обратить внимание на то, что  мысли,  из  которых
они рассчитывают извлечь такую пользу,  в  действительности  отнюдь  не  так
прекрасны, как они представляются во время опьянения, когда они были покрыты
волшебной мишурой, Они тяготеют скорее  к  земле,  чем  к  Небу,  и  обязаны
значительной долей своей красоты тому нервному возбуждению, той жадности,  с
какой наш разум набрасывается на них. К тому  же,  эта  надежда  вертится  в
порочном кругу: допустим даже на минуту, что гашиш действительно  дает  или,
по крайней мере, усиливает творческую способность, но ведь они забывают  при
этом, что в природе гашиша лежит ослабление воли  и,  таким  образом,  он  с
одной стороны дает то, что с другой стороны отнимает, а именно  -  фантазию,
но  без  способности  воспользоваться  ею.  Наконец,  представив  себе  даже
человека, настолько  ловкого  и  сильного,  что  он  может  избегнуть  такой
альтернативы, нужно подумать еще  об  одной  опасности  -  роковой,  ужасной
опасности,  -  связанной  со  всякими  привычками.  Всякая  привычка   скоро
превращается в необходимость. Кто прибегает к яду, чтобы мыслить, вскоре  не
сможет мыслить без яда. Представляете ли вы себе  ужасную  судьбу  человека,
парализованное воображение  которого  не  может  более  функционировать  без
помощи гашиша или опиума?
     В  философских  исследованиях  человеческий  разум,  подражая  движению
звезд, должен описать кривую, которая возвращает его  к  точке  отправления.
Сделать заключение значит завершить  круг.  Я  говорил  уже  вначале  о  том
удивительном qnqrnmhh, в  которое  человеческий  дух  повергается  верховной
благодатью; я сказал, что  стремясь  окрылить  свои  надежды  и  унестись  в
бесконечность, человек проявлял во всех странах и во все времена, горячечное
влечение ко всякого рода снадобьям,  не  исключая  и  вредоносных,  которые,
возбуждая его существо, могут на мгновение  приоткрыть  ему  временный  рай,
предмет всех его вожделений; этот мятущийся дух, бессознательно уносящийся к
пределам самого ада, свидетельствовал  таким  образом  о  своем  первородном
величии. Но человек не настолько  беспомощен,  не  настолько  лишен  честных
средств для достижения Неба, чтобы ему необходимо было прибегать для этого к
разным снадобьям и к колдовству; ему вовсе  нет  надобности  продавать  свою
душу, чтобы заплатить за опьянительные ласки и  благосклонность  гурий.  Что
такое рай, купленный ценою вечного блаженства? Я представляю  себе  человека
(назовем ли мы его брамином, поэтом или христианским философом)  на  вершине
духовного Олимпа; вокруг него - музы Рафаэля и Мантеньи, поддерживая  его  в
продолжительных постах и усердных молитвах, предаются благороднейшим танцам,
обращают  к  нему  самые  нежные  взгляды,   самые   ослепительные   улыбки;
божественный  Аполлон,  покровитель  всякого  знания  (Аполлон  Франкавиллы,
Альберта Дюрера, Гольциуса или еще  какого-нибудь  художника  -  не  все  ли
равно? Разве  нет  своего  Аполлона  у  каждого  человека,  который  достоин
этого?), ласкает своим смычком  самые  тонкие  струны  его  души.  Внизу,  у
подножия горы, среди терний и грязи стадо  человекообразных  корчит  гримасы
наслаждений, испускает рев - под влиянием ядовитого зелья; и поэт со скорбью
говорит  себе:  "Эти  несчастные,  не  знавшие  ни  поста,  ни   молитвы   и
отказавшиеся от искупительного  труда,  надеются  посредством  черной  магии
сразу подняться на сверхъестественную высоту. Магия издевается  над  ними  и
зажигает для них огни ложного счастья и ложного просветления; между тем  как
мы,  поэты  и  философы,  достигли  возрождения  души   упорным   трудом   и
созерцанием;  неустанным  упражнением  воли,  благородством  и  постоянством
стремлений  мы  создали  для  себя  сад  истинной  красоты.  Памятуя  слова,
гласящие, что вера  двигает  горами,  мы  сотворили  то  единственное  чудо,
которое ниспослано нам самим Богом!"